Аналоги ранитидина

Обновлено: 06.09.2019 16:27:20 Эксперт: Лев Сагалович

Ингибиторы протонной помпы уверенно занимают лидирующие позиции среди препаратов для лечения болезней пищеварительного тракта. Они спасают при гастрите и язвенной болезни – снижают образование соляной кислоты, препятствуют появлению язв, предупреждают прогрессирование и рецидив заболевания. В комплексе с другими медикаментами они улучшают состояние пациента – избавляют от боли, изжоги, тошноты и других симптомов.

Нольпаза и Омез – ингибиторы протонной помпы. Они относятся к одной группе препаратов, но отличаются составом. Различные активные компоненты определяют отличия в действии лекарственных средств. Подробный обзор каждого препарата читайте в статье.

Важно помнить! Ингибиторы протонной помпы не предназначены для самолечения. Препараты этой группы назначает врач-гастроэнтеролог только после полного обследования пациента и выставления точного диагноза.

Что внутри: состав и форма выпуска препаратов

Омез и Нольпаза относятся к одной группе лекарственных средств. Это ингибиторы протонной помпы (ИПП), или Н+-К+-АТФ-азы, известные противоязвенные препараты. Используются в комплексной терапии язвенной болезни желудка и двенадцатиперстной кишки, гастрита с повышенной секрецией желудочного сока.

Подробная характеристика препаратов представлена в таблице.

Препарат

Нольпаза

Омез

Действующее вещество

Пантопразола натрия сесквигидрат

Омепразол

Дозировка

40 мг

20 мг

Форма выпуска

Таблетки, покрытые оболочкой

Капсулы

Отпуск в аптеке

По рецепту

По рецепту

Производитель

KRKA (Словения)

Dr. Reddy’s Laboratories Ltd. (Индия)

Стоимость

200-400 рублей

50-150 рублей

Как работают ингибиторы протонного насоса

Омез и Нольпаза имеют одинаковый механизм действия. Они блокируют Н+-К+-АТФ-азу – фермент, отвечающий за синтез соляной кислоты в желудке. Ингибиторы протонной помпы являются пролекарствами. Поступая в кровь, они преобразуются в активную форму только в секреторных канальцах париетальных клеток желудка – там, где в просвет выступают молекулы фермента.

Важные нюансы:

  1. Ингибиторы протонной помпы блокируют выработку соляной кислоты на длительный срок. Действие препарата продолжается дольше, чем он реально находится в крови.

  2. Ингибиторы протонного насоса быстро разрушаются в кислой среде желудка. Если препарат напрямую отправить в соляную кислоту, он не достигнет нужного фермента. Поэтому для доставки медикамента к париетальным клеткам желудка используется защитная кишечнорастворимая оболочка для таблеток. Иногда действующее вещество помещается в капсулу.

  3. Клинические исследования показывают: омепразол (Омез) быстрее превращается в активную форму в париетальных клетках желудка, чем пантопразол (Нольпаза). Это значит, что омепразол также быстрее связывается с протонными помпами и блокирует выработку соляной кислоты.

  4. Ученые утверждают: медленное преобразование пантопразола имеет и положительное значение. Он связывается с большим числом компонентов протонного насоса. В перспективе это должно привести к более сильному эффекту Нольпазы, однако на практике специалисты не находят подтверждения этой теории. Профессор С. Ю. Сереброва говорит, что этот факт не имеет практического значения. Любой современный ИПП практически необратимо блокирует синтез фермента, и синтез соляной кислоты восстанавливается только после образования новых протонных помп в клетках желудка.

Нольпаза и Омез, несмотря на общий механизм действия, имеют различную фармакокинетику: они по-разному усваиваются и выводятся из организма. Ученые выяснили ключевые отличия препаратов:

  1. Пантопразол (Нольпаза) обладает более высокой биодоступностью – 77% против 35% для омепразола (Омез). Чем выше этот показатель, тем больше активного вещества усваивается в организме.

  2. Высокая биодоступность Нольпаза не предполагает уменьшение дозировки. Клинические исследования показывают, что 40 мг пантопразола по эффективности сравнимы с 20 мг омепразола.

  3. Нольпаза достигает максимальной концентрации в крови через 2-3 часа, Омез – через 0,5-3,5 часа.

  4. Период полувыведения препаратов различается незначительно: 0,6-1,5 часа для омепразола и 0,9-1,2 часа для пантопрозола.

Особенности фармакокинетики нужно учитывать при использовании препарата, однако эти факты не могут быть единственным аргументом в пользу какого-либо лекарственного средства.

Изменение экспрессии генов в результате ингибиции кислотообразования антисекреторными препаратами

Индуцированное лекарственными средствами гипоацидное состояние содержимого желудка сопровождается рядом местных и системных нежелательных явлений. Выраженное подавление кислотообразования, которое характерно для ИПП, приводит к серьезным изменениям физико-химических свойств внутрижелудочного содержимого, гипергастринемии, транскрипционным изменениям в клетках слизистой оболочки желудка. Постоянное ощелачивание содержимого желудка сопровождается снижением активности барьерной функции и, как следствие, повышением риска развития инфекции , а также изменением хода нитрореакций, которые приводят к увеличению концентрации продуктов, обладающих канцерогенными свойствами .

Одной из основных реакций организма на гипоацидное состояние желудочного содержимого является усиление продукции гастрина. Пролонгированная гипергастринемия сопровождается изменением активности определенного множества генов париетальных клеток (табл. 1).

Известно, что выраженная медикаментозная ингибиция кислотообразования, характерная для терапии ИПП, в частности омепразола, сопровождается повышением уровня продукции гастрина. Гастрин усиливает экспрессию и секрецию некоторых факторов роста: энтерохроматинподобных клеток (ECL), гепаринсвязанного эпидермального фактора роста (heparin-binding epidermal growth factor — HB-EGF), амфирегулина, протеина регенеративного гена 1 (regenerating gene protein-1 — Reg-1), фактора роста соединительной ткани (nephroblastoma overexpressed/cysteine-rich/connective tissue growth factor — NOV/CCN3) , под влиянием которых индуцируется активность гиперпластических реакций, приводящих к развитию диффузной линейной микронодулярной гиперплазии, а в последствии, возможно, и к ECL-клеточнокарциноидной опухоли . Длительная гипергастринемия может привести к возникновению аденокарциномы как желудка, так и толстой кишки .

Выраженная ингибиция кислотообразования ИПП (омепразолом) также приводит к существенным транскрипционным изменениям гастриннезависимых генов в клетках слизистой оболочки желудка. В эксперименте на крысах показано, что на фоне фармакологического подавления кислотообразования изменяется уровень активности 132 генов, в частности, участвующих в продукции гистамина, синтезе и секреции HCL, пролиферации клеток, рецепции, передачи внутриклеточных сигналов, воспалении, апоптозе. Так, на фоне влияния омепразолом наблюдается:

— усиление экспрессии генов эндокринспецифического протеина-18, участвующего во внутриклеточной передаче сигналов возбуждения в клетках эндокринных желез; ангиотензиногена; протеина Reg-1, регулирующего пролиферацию и дифференцировку эпителиоцитов слизистой оболочки желудка; рецептора II типа нейтрофильной тирозинкиназы, участвующего в индукции пролиферации и ингибиции апоптоза клеток эндокринной системы желудочно-кишечного тракта; селезеночной тирозинкиназы, карбонилредуктазы-1, эндотелиального PAS-домен протеина-1, участвующих в защите клетки от продуктов окислительного стресса и выполняющих цитопротекторное действие; хемокинового рецептора LCR1, уромодулина, антигенов HLA-системы II класса, определяющих развитие иммунного ответа; цитохрома P450; эластазы-1 и других;

— ингибиция экспрессии генов интегрина α6, хемокинового (C-X-C мотив) лиганда-12, кальпаина-1, фактора роста соединительной ткани, митохондриальной глутатион-S-трансферазы, фоллистатина, бромодоменсодержащего протеина-2, гистоновой деацетилазы-7 и других .

Но фоне терапии блокаторами HRH2, в частности фамотидином, также наблюдается повышение концентрации гастрина и количества G-клеток, при снижении представительства D-клеток, однако со значительно меньшим риском развития диффузной линейной микронодулярной гиперплазии . Фамотидин в отличие от ИПП обладает цитопротекторным действием: он ингибирует синтез матриксной прометаллопротеазы-9 (ProMMP-9), принимающей участие в развитии язвенного процесса (уровень ProMMP-9 в 25 раз выше обычного в зоне язвенного процесса) , и индуцирует экспрессию эндогенного цитопротекторного фактора шаперона HSP72, высокий уровень синтеза которого удерживается на протяжении 12 часов после приема фамотидина .

Вероятность развития побочных клинических эффектов

Показано, что фамотидин (Квамател®) хорошо переносится детьми старше 12 лет. Побочные эффекты фамотидина встречаются достаточно редко — в 1,3 % случаев (при применении циметидина — в 3,2 %, ранитидина — в 2,7 % случаев). Наиболее частыми побочными эффектами терапии фамотидином являются: диарея, запор (0,03–0,4 % случаев); тромбоцитопении (0,06–0,32 %); неврологические расстройства (0,12 %); аллергические реакции по типу крапивницы (0,1–0,2 %); транзиторное повышение уровня трансаминаз, развитие интерстициального нефрита (0,05–0,1 %); головная боль, головокружение, сухость во рту, тошнота (0,07 %). Также терапия фамотидином может привести к развитию аритмии, лейкоцитотоксических васкулитов, преходящей порфирии, полиурии, нейромышечной дистонии, мастоцитоза, снижению продукции паратирина. Побочные эффекты фамотидина дозозависимы, снижение дозы препарата ослабляет их проявление .

Таким образом, фамотидин (Квамател®), обладая эффективным ингибирующим действием на кислотообразующую функцию желудка, характеризуется наиболее безопасным профилем воздействия на экспрессию генов и минимальной частотой развития побочных клинических эффектов среди группы антисекреторных лекарственных средств. Фамотидин можно считать препаратом выбора при лечении не требующих экстренных мер кислотозависимых состояний у детей.

Сравнение безопасности Ранитидина и Нольпазы

Безопасность препарата включает множество факторов.
При этом у Нольпазы она выше, чем у Ранитидина. Важно, где метаболизируется препарат: лекарственные вещества выделяются из организма либо в неизмененном виде, либо в виде продуктов их биохимических превращений. Метаболизм протекает спонтанно, но чаще всего задействует основные органы, такие как печень, почки, лёгкие, кожу, мозг и другие. При оценивании метаболизма у Нольпазы, также как и у Ранитидина мы смотрим, какой орган является метаболизирующим и наколько критично действие на него.
Соотношение риска к пользе – это когда назначение лекарственного препарата нежелательно, но оправдано при определенных условиях и обстоятельствах, с обязательным соблюдением осторожности применения. При этом у Нольпазы рисков при применении меньше, чем у Ранитидина.
Также при рассчете безопасности учитывается проявляются ли только аллергические реакции или же возможная дисфункция основных органов. В прочем как и обратимость последствий от использования Нольпазы и Ранитидина.

Оценка эффективности препаратов

Профессор С. Ю. Сереброва провела сравнительный анализ двух ингибиторов протонной помпы – омепразола и пантопразола (Омез и Нольпаза). Результаты опубликованы в журнале «Лечащий врач».

Важные аспекты:

  1. По данным метаанализа, в котором систематизированы результаты применения ИПП у разных категорий пациентов, можно сделать вывод: пантопразол является менее активным препаратом в сравнении с омепразолом.

  2. Клинические исследования при этом доказывают одинаковую терапевтическую эффективность пантопразола и омепразола в лечении язвенной болезни и рефлюкс-эзофагита.

  3. В базе данных Кокрейновской библиотеки также можно найти упоминание об ингибиторах протонной помпы. Проведенный анализ показывает: препараты этой группы эффективно справляются с проявлениями функциональной диспепсии и надежно подавляют секрецию желудочного сока. ИПП также хорошо зарекомендовали себя в терапии язвенной болезни.

Схема применения

Ингибиторы протонной помпы назначаются в таких ситуациях:

  1. язвенная болезнь желудка и двенадцатиперстной кишки – комплексное лечение и профилактика рецидивов;

  2. гастроэзофагеальная рефлюксная болезнь;

  3. иные состояния, связанные с избыточной выработкой соляной кислоты: стрессовые язвы желудка, системный мастоцитоз и др.;

  4. эрадикация Helicobacter pylori при язвенной болезни.

Схему лечения определяет врач с учетом возраста пациента и тяжести его состояния. Курс лечения длится 4-8 недель. Обычно ингибиторы протонной помпы назначают за полчаса до еды.

Меры предосторожности

Омез и Нольпаза обладают схожими побочными реакциями. Чаще всего возникают такие симптомы:

  1. снижение уровня клеток крови – анемия, лейкопения, тромбоцитопения;

  2. реакции гиперчувствительности: аллергическая сыпь, ангионевротический отек;

  3. бессонница или повышенная возбудимость;

  4. головная боль, головокружение, сонливость;

  5. нарушение зрения и слуха;

  6. бронхоспазм;

  7. боль в животе, нарушение стула, метеоризм;

  8. избыточное потоотделение;

  9. периферические отеки.

При появлении нежелательных реакций нужно прекратить прием препарата и обратиться к врачу.

При при беременности и в период грудного вскармливания разрешен к применению только Омез. Нольпаза в этих ситуациях не назначается.


Слово к язвенникам

В апреле 2009 года, редактируя эту старую страницу, я не стал менять в тексте ни слова. Пусть он останется таким же, каким получился на заре русского Интернета, когда описанная история исцеления по Сети казалась чем-то совершенно диковинным. Сейчас такими вещами никого уже не удивить — но сама информация остается для многих новой и часто способна помочь.

Братья-язвенники!
Двоюродные братья гастритчики!
А также все страждущие хроники и их близкие!

Я так и вижу, как вы, скрипя зубами и держась левой рукой за ноющее чрево, стойко продолжаете правой рукой сжимать мышку. Правильно делаете. Давайте я вам расскажу, как это было со мной. Если вам невмоготу продираться сквозь мое художественное слово, то идите прямиком на сервер фонда «Helicobacter Foundation». Там сразу излагают суть. Если суть вам знакома и нужна конкретная информация, почитайте, что пишет нам доктор Исаков.

А я свою историю поведаю подробно.

ХВОРЬ

Диагноз «язвенная болезнь» был поставлен мне в возрасте 16 лет, а фактически я болел ею лет с тринадцати. Вы спросите: отчего? Тяжелое детство? Неправильное питание? Отнюдь. Детство было вполне счастливым, а питание регулярным. Однако ж факт — чуть ли не вся сознательная жизнь прошла в борьбе с недугом. Борьба протекала с переменным успехом. Были два с половиной года без обострений, когда я ездил в стройотряды и думал, что выздоровел окончательно. Потом, на 4 курсе института, схватило опять и уже не отпускало. Постепенно я сел на таблетки, названия у коих были разными, а суть одна — снижение кислотности. Кислотность моя и так была ниже нормы, и я не мог понять, куда же ее все понижают. Но без таблеток долго протянуть не мог. Были большие надежды на Японию, казалось, что дело в экологии или еще в чем-то таком. Но здесь стало только хуже. Я превратился в подобие наркомана: две недели без таблеток, какое-нибудь совершенно пустяковое нарушение диеты — и тут же сильнейшее обострение. Я их уже перестал считать, с такой частотой они следовали. Снова садишься на таблетки, боли снимаются тут же, язва тоже скоро рубцуется, но только прекратишь прием — и расцветает опять. Менял врачей, ужесточил диету, пробовал народные средства — все бестолку.

В середине февраля 96-го года обострение началось у меня и вовсе безо всякого нарушения диеты. Решил еще раз поменять врача. Все здешние русские в один голос расхваливали одного местного доктора, который лечит все болезни и говорит по-английски. Как оказалось, последнее было его единственным достоинством. Он опять выдал мне пачку каких-то пилюль того же действия. Я попытался с ним обсудить мою ситуацию, чтобы понять причины, что вообще-то в Японии не принято — здесь врач прописывает пилюли, а пациент их ест, не вдаваясь в детали. «Может, — сказал я, — это у меня аллергия на что-то? Или, может, мне операция показана?» «Мистер Смоленский, — сказал мне эскулап, — язва вызывается высоким уровнем кислотности желудочного сока. Мы его понизим этими пилюлями, и язвы у вас больше не будет.» » Да, — возразил я, — но ведь я их ем уже который год, а она все не проходит!» «Мистер Смоленский, — опять завел он свою волынку, — мы живем в мире, полном стрессов. То, что у вас язва, очень естественно.»

ОТКРЫТИЕ

Пилюли те я выкинул в помойку на третий день, после того, как увидел, что даже боли не проходят. И вот, где-то в двадцатых числах февраля, точно историческую дату не помню, я пришел утром в свой офис, совершенно разбитый и подавленный, с доставшей уже меня тупой болью в желудке. И сделал то, что давно уже должен был сделать. Я сел за рабочую станцию, открыл Netscape, зашел в Net Search, набрал по-английски название своего диагноза и нажал кнопку поиска.

Поисковая программа побежала скрести по своим сусекам, выбирая страницы, содержащие слова «duodenal ulcer». Через несколько секунд у меня на дисплее выстроился список из первых десяти ссылок. Я выбрал сервер Всемирной Организации Здравоохранения (URL уже не помню) и шагнул туда. Там был огромный массив ссылок, сгруппированных по болезням. Я, естественно, пошел туда, где обещали что-нибудь про желудки и кишечники. А там опять разные ссылки с кратенькими аннотациями, и одна из них гласила: «Знаете ли вы, что гастрит и язвенная болезнь в большинстве случаев вызываются бактериальной инфекцией и успешно могут быть излечены?». Заинтригованный, я нажал кнопку мышки, зашел на соответствующую страничку и остаток дня провел как приклеенный к дисплею.

Собственно говоря, это не было для меня чем-то совсем уж новым, про бактерию я краем уха слышал и раньше. Проскакивали сообщения в печати, но писалось об этом как о какой-то экзотической теории. Ни один лечивший меня врач серьезно об этом не говорил. Все как свихнулись на повышенной кислотности, диете и стрессах. Здесь же в категорической форме утверждалось, что ни одно, ни другое, ни третье к образованию язвы прямого отношения не имеет. Есть бактерия под названием Helicobacter Pylori, живущая в слизистой оболочке желудка у половины человечества и разрушающая секрет, который предохраняет слизистую от переваривания желудочным соком. Следствия — гастрит, язвенная болезнь и разные другие неприятности, вплоть до злокачественных опухолей. Бактерию открыл в 1983 году австралийский врач Барри Маршалл. С тех пор он бьется, и небезуспешно, за признание своего открытия и внедрение новых методов лечения. Недавно основал международный исследовательский фонд «Helicobacter Foundation», имеющий свою страницу в WWW, куда я, конечно же, быстренько попал, полазив по сети. Под заголовком красовалось цветное изображение Helicobacter Pylori, а рядом предлагалось увидеть ее в движении. Я нажал кнопку мышки, и через пару минут по моему дисплею заползала зеленая бацилла, препротивно шевеля усами. Помимо мультика, сервер содержал много чего интересного: подробную информацию о том, как бактерия живет, что ест и как попадает в желудок; описания методов диагностики и лечения; ответы на часто задаваемые вопросы; дискуссионный клуб. Все это я читал не отрываясь в течение двух дней. Метод лечения оказался простым — старые добрые антибиотики. Диагностика — три анализа: кровь, дыхание и биопсия слизистой.

ПОИСКИ

Оставалось найти место, где меня могли бы обследовать и назначить курс лечения. Опять же, не знаю, как бы я искал его без Интернета. На сервере все того же фонда есть guestbook. Там и врачи, и микробиологи, и просто излечившиеся, желающие агитировать собственным примером. В этом списке, среди нескольких сот фамилий, я нашел пять японских. Всем пяти отправил по E-mailу: мол, так и так, болею-страдаю, не могли бы вы порекомендовать мне что-нибудь в Японии. Ответы стали приходить на следующий же день. Один из этих пяти оказался американцем японского происхождения и ничего посоветовать не мог. Остальные же четыре выразили свое сочувствие моим страданиям и приложили каждый по списку японских больниц и клиник, где доктора пользуют пациентов по методу Маршалла. Списки были разные, и в целом получился внушительный перечень. Правда, все было довольно далеко от Айдзу. После нескольких попыток я связался по телефону с врачом в одной из этих точек, токийской больнице Комагомэ. «Приезжайте пожалуйста, — сказал он мне, — но вообще-то вам будет ближе в Сэндай, в больницу университета Тохоку.»

Созвонившись с врачом, я договорился о времени визита и в назначенный срок порулил в Сэндай. В гастроэнтерологическом отделении на стене висел портрет Helicobacter Pylori, сильно увеличенный, если так можно сказать о микробе. Я дунул в трубочку, сдал кровушку, после чего мой доктор, Морияма-сэнсэй, затолкал в меня гастростоп. Процедуру гастроскопии я проходил, наверное, в тридцатый или сороковой раз. Она была для меня настолько привычна, что краем глаза я с увлечением наблюдал за экраном монитора. Бациллу, конечно, было не видно, но язва цвела, как и положено. Взятие биопсии тоже было незабываемым ощущением. Через полчасика сэнсэй вышел ко мне с целым ящиком пробирок и продемонстрировал характерное покраснение, вызванное пресловутой бактерией.

ИСЦЕЛЕНИЕ

Обычно люди огорчаются, если у них находят какую-нибудь бациллу. Я же возрадовался. Враг был обнаружен, оружие известно, оставалось его только применить. Я возвращался из Сэндая с пачкой антибиотиков, которые за неделю должны были физически уничтожить неприятеля. Вернувшись, разложил их на столе и лег спать. Проснувшись, проглотил первые четыре таблетки, запил их водой и некоторое время стоял, прислушиваясь к своим ощущениям. Мне казалось, что по моему желудку в панике носятся обезумевшие бациллы, а антибиотики настигают их, хватают за усы и рвут на части. На какой-то миг мне даже стало их жалко, но я переборол себя и вечером повторил процедуру, и потом повторил ее еще двенадцать раз.

Ехать проверяться надо было через месяц после окончания курса. Какая-нибудь хитрая бацилла могла притаиться в укромном уголке и за этот месяц опять размножиться. К тому же, я продолжал принимать кислотопонижающие средства — язва-то была открыта, и ее надо было тоже залечивать. Но тут уж я глотал пресловутый Gaster безо всякого протеста, поскольку был уверен, что делаю это в последний раз.

И вот 9-го апреля я снова сел за руль, снова дунул в трубку, снова проглотил гастроскоп, и снова сэнсэй вышел ко мне с ящиком пробирок. Никакого покраснения больше не было. Бацилла была убита, язва зарубцована. Правда, нужно было еще месяц продолжать пить Gaster меньшими дозами, чтобы не допустить резкого скачка кислотности. Но мою радость это никак не омрачало. Я был здоров.

С тех пор прошло полтора года. О язве я и думать забыл. Никаких лекарств и никакой диеты. Это похоже на чудо. «Заново родился» — затерто и невыразительно. Только собрат-язвенник меня поймет.

К БЕЗЪЯЗВЕННОМУ МИРУ

Как-то рассказал о своих успехах знакомому русскому врачу. «Ну, — сказал он, — это же все давно известно, про бактерию-то. Только весьма спорно.» Я очень хотел бы послушать эти споры. Хотя в общем-то, все понятно. В мире многие миллионы язвенников, которые тоннами потребляют кислотопонижающие препараты — золотое дно для фармацевтических компаний. Да и для врачей тоже. Я, например, в течение двух лет каждый месяц посещал гастроэнтерологическую клинику доктора Судзуки. Он уже относился ко мне, как хозяин ресторана к завсегдатаю. Язвенники — его хлеб. А доктор Маршалл заявляет, что через пять лет гастрит и язвенная болезнь станут такой же историей, как чума и оспа (по крайней мере, в Штатах). Что тогда доктор Судзуки будет делать? Вот они там и спорят. Будто огромная армия излечившихся не аргумент. Маршалл считает, что кроме Helicobacter Pylori существует только одна причина возникновения гастрита или язвы — злоупотребление аспирином, что очень типично для Америки. Там оно вызывает 10-30% всех заболеваний. Остальные — дело рук бациллы. Конечно, далеко не все зараженные больны (по данным фонда, в России заражено 70-80% взрослого населения), а это значит, что существуют еще какие-то сопутствующие факторы: наверное, кислотность, возможно, и стресс. Но если для выздоровления достаточно изгнать бактерию, то почему же этого не делать? Ведь, в конце концов, и спидом болеют не все инфицированные, но это не повод не искать средства против вируса.

Кстати, о сопутствующих факторах. Не так давно я сходил на прием к мануальному терапевту — в профилактических целях и просто из интереса. Прощупывая мой позвоночник сверху донизу, он долго мял два позвонка в грудном отделе, а потом спросил: «С желудком проблемы есть?» «Были», — ответил я. «То-то я и гляжу», — задумчиво сказал костоправ. Вот так. Валили на стресс, на диету, на кислотность. А дело оказалось в маленьком дефекте двух позвонков, который никак и не проявился бы, кабы не бактерия.

Мой пример заразил многих. Человек двадцать из моих здешних знакомых тоже съездили в Сэндай и извели бациллу в своих желудках — кто действительно болел, а кто просто для профилактики (кстати, рекомендуется изводить ее всей семьей, во избежание повторного заражения). Многие знакомые просили узнать, где это можно сделать в России.

Узнать это было нетрудно. За прошедшие полтора года guestbook разросся, и в нем появились русские фамилии. Кроме того, открылся дискуссионный клуб, ориентированный на специалистов. Просматривая его материалы, я несколько раз встретил фамилию «Isakov». Судя по письмам, фамилия принадлежала человеку сведущему. Я направил ему E-mail, прося помочь с информацией. Ответ пришел на следующий же день. Читайте, братья-хроники. Выздоровление не за горами.

* * *

Собственно, на этом история заканчивается. Но для тех, кто еще не устал, я добавлю кое-что строго от себя.

Добавление первое, медицинское.

Я не принадлежу к любителям глотания таблеток. Я уже проглотил их столько, что хватит на всю оставшуюся жизнь. Ничто не учит нас ценить здоровье так, как это делают хронические болезни. Поэтому и среди адептов здорового образа жизни так много бывших хроников. По меткому выражению В.Леви, здоровый мир болен своим здоровьем. Увы, я не знаю слов, способных дойти до самоуверенных здоровяков, вгоняющих себя в гроб. Но вы-то, вчерашние страдальцы, вы-то хоть не забывайте о том, что здоровье надо зарабатывать. Пусть вас не обманет волшебный эффект от пачки таблеток, которая вдруг разом избавила вас от многолетних мучений.

Но и не будем экстремистами. Читая сочинения иных народных целителей, можно впасть в крайность. Да, антибиотики имеют побочные эффекты. Да, злоупотреблять ими не надо. Но не надо и бежать от них, как от чумы. Будете вы лечить чуму обливаниями и чистками? Нет, не будете. А коль скоро хеликобактериоз — болезнь инфекционная, то ее и надо лечить, как таковую. Вылечитесь — будете себе на радость обливаться, чиститься, голодать и стоять на голове. Я именно так и поступаю. В моем организме никакой химией давно не пахнет, но первым шагом было избавление от инфекции с помощью пресловутых антибиотиков.

Добавление второе, компьютерное.

Ваш покорный слуга являет собой редкий пример человека, обретшего здоровье и полноценную жизнь благодаря Интернету. Это тем более замечательно, что речь идет не об одержимом компьютерами хакере, а о простом смертном. На моем месте мог бы быть любой, умеющий пользоваться поисковыми серверами. Не скажу про всю мировую сеть, но в русской ее части Интернет пока рассматривается в основном как способ развлечения или приложения творческих порывов. И это, конечно, тоже важно. Только похоже, что слова «информационное общество» для многих остаются модным заклинанием, не более. А вот мне, ощутимо вкусившему первых реальных плодов с этого молодого, но уже мощного древа, становится смешно, когда кто-то видит в Сети авангардистскую тусовку или газетный киоск. Глядите шире, господа! Это ведь только начало.

1997, В.Смоленский,
Айдзу-Вакамацу, Япония

Дописка в апреле 2009 года.

Прошло двенадцать лет. Барри Маршалл получил за свое открытие Нобелевскую премию. Увы, несмотря на это, мир все еще не стал безъязвенным, а огромное число врачей продолжает упорно отрицать связь между желудочными болезнями и бактериальной инфекцией. Консерватизм — страшная сила.
Мое же здоровье хуже не стало. Лишь один раз, в 2005 году, я вдруг снова ощутил знакомые, давно забытые симптомы. Сомнений не было — произошло повторное заражение бактерией. На этот раз я даже не стал тратить время на обследования, а просто пошел в ближайшую аптеку и спросил средство от хеликобактера. Мне посоветовали новое комплексное средство «Пилобакт», причем даже не спросили рецепта (хотя, по идее, должны были). Я снова провел курс лечения и с тех пор ни на что не жалуюсь. Если заражусь снова — повторю и в третий раз.
За прошедшие двенадцать лет я получил довольно много писем от посетителей страницы. Многие сообщали об излечении и благодарили. Другие просили о дополнительной информации, которой я далеко не всегда владел. Сегодня уже точно могу сказать любому: вся нужная вам информация есть в Интернете. Откройте Яндекс или Гугл — и вы отыщете всё. Если это было возможно в 1997 году, то в 2009 возможно тем паче.
Всем желаю здоровья!

2009, В.Смоленский,
Ливерпуль

Выводы

Подведем итоги:

  1. Омез и Нользпаза – эффективные и относительно безопасные препараты из группы ингибиторов протонной помпы. Они применяются в терапии язвенной болезни желудка и двенадцатиперстной кишки, функциональной диспепсии и других подобных состояний.

  2. Ингибиторы протонной помпы подавляют выработку желудочного сока. Действие препарата длительное и сохраняется даже после его выведения из организма.

  3. Нольпаза обладает большей биодоступностью, но меньшей антисекреторной активностью. Терапевтическая эффективность, согласно проведенным клиническим исследованиям, у препаратов одинакова.

Окончательный выбор препарата остается за врачом и зависит от конкретной клинической ситуации.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *